Carpe Retractum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Carpe Retractum » Архив незаконченных отыгрышей » А что, если...


А что, если...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://31.media.tumblr.com/7319429288f35e05c8a29b540a57e8bc/tumblr_n2rixoAQ0x1rhzucno1_500.jpg https://24.media.tumblr.com/7c5425873c21c9c8895b5791e456c1d5/tumblr_n2s1t65DAu1qd3udso2_500.jpg

Музыка, чтобы понять лучше: Stephanie Schneiderman - Dirty And Clean

Название: А что, если...
Участники: Harry Potter & Hermione Granger
Место действия: Магическая Англия. Дырявый Котел.
Время действия: декабрь, 2001 год.
Описание: А что, если все не так, как все хотят видеть? Что если немигающим взглядом рассматривать перед собой стол, скользить по шершавой поверхности пальцами. Холодными, дрожащими. Не в силах поднять глаз. Сил хватает только на то, чтобы дотянуться до бутылки и плеснуть в стакан янтарную жидкость. Сделать усталое движение, поднося стакан к губам. Большой глоток, чтобы закашляться от ощущения ожога в горле. Сжимать в пальцах стакан, вытирая губы тыльной стороной свободной руки. Ладонью по глазам, замереть на мгновение и уже не в силах сдержать слез.
Предупреждения: здесь не будет романтики и не будет happy end. Здесь не будет образования пары. Здесь не будет ничего, что могло бы сойти за вообще какие-то отношения. Здесь будет другая реальность, которая могла бы произойти после Войны. Здесь то, что более реально, нежели красивая сказка и фраза "а шрам не болел уже 19 лет". Здесь все будет совсем иначе. С выворотом души.

Отредактировано Hermione Granger (2014-03-30 02:57:36)

+3

2

Раскат грома сотряс дом. Дождь нещадно бил по крыше и окнам, грозя ворваться в теплую комнуату с приглушенным светом, исходящим только от камина. На полу, вытянув ноги, сидела молодая женщина. Отставив чашку с горячим кофе, перевернула страницу Пророка, вчитываясь в строки. Министерство утвердило новый указ о запрете на продажу зелий. Теперь, чтобы купить что-то нужен рецепт. Фыркнув, женщина перевернула очередную страницу и пробежала по заметкам Риты Скитер. Ничего нового. Сплошной бред. Столько времени прошло, а они все обсасывают тему Войны. Откинувшись на сиденье дивана, перевела усталый взгляд на огонь. Тот плясал, отбрасывая блики на мебель, окрашивая ее в сумасшедшие цвета. Протянув руку, ухватила кочергу и совершенно маггловским способом тронула дрова, вызывая всплеск искр. Беглый взгляд на часы и тяжелый вздох срывается с губ. Муж должен был придти уже часа три назад. Но его все не было, а это не могло не расстраивать. Отблеск пламени мелькнул на кольце, которое крепко обхватывало безымянный палец левой руки. Прокрутив его, едва заметно улыбнулась. Она так ждала эту свадьбу. Столько времени они оба шли к этому и столько времени было потрачено на саму свадьбу. Молодая волшебница помнила все слова, которые им были сказаны. Слезы на глазах родных. Как сама плакала от счастья, целуя любимого и шепча ему, что это навсегда. А сейчас.... Крепкий, казалось бы, брак трещал по швам. Они все дальше и дальше отдалялись друг от друга. И, если по-началу были попытки хоть что-то изменить, то сейчас не осталось сил на это. Все оказалось не так, как хотелось и как мечталось. Рон замкнулся в себе. Стал грубым. От него уже невозможно было услышать ни одного доброго слова. Гермиона уже и не помнила, когда он ее называл ласково. приходил все позже, от него часто пахло алкоголем. Они могли днями не разговаривать и перекидываться парой дежурных фраз, прощаясь у дверей или встречаясь на кухне. Гермиона даже осилила кухню, стараясь угодить и вызвать на лице любимого улыбку. Но Рон все чаще и чаще уходил к себе наверх, закрываясь в кабинете и прося не тревожить. Гермиона несколько раз застывала у его двери и отчетливо слышала звон фужера. И с ней тоже происходило что-то странное. Она полностью ушла в работу, стараясь взять на дом все. что не успела сделать. Оглядываясь сейчас назад, понимала, что они все меньше и меньше где-то появляются вместе. Да и друзья стали заходить все реже. Единственный человек, с которым ей удавалось перекинуться парой фраз или сходить куда-нибудь, была Джинни. Но и тут тоже все шло не так, как хотелось. Замкнутость Гермионы и Рона не могла стать незамеченной для лучшей подруги. Помнится, та пыталась поговорить с ними, но натолкнулась на угрюмый взгляд брата и его резкий тон, отбросила эту затею.
Прикрывая глаза, сцепила руки замком у себя на коленях. Живоглот, спрыгнув с мягкого дивана, уютно устроился на коленях хозяйки. Запустив в его мягкую шерстку пальцы, кусала губы, борясь с очередным приступом слез. Она столько не плакала никогда. Все чаще стала мучить бессонница. Гермиона часто просыпалась посреди ночи от крика мужа. Сжимая его в руках, прижимала голову к груди и укачивала, будто ребенка. Ему все так же снятся сны о Фреде. Она знала это. Чувствовала, смотря в глаза Рона и видя его усталую улыбку. Каждую ночь, отпуская его из рук в сон, вставала с кровати и спускалась вниз, чтобы уткнуться в Живоглота, пряча слезы страха. Война закончилась, но осталась внутри. Они честно пытались сделать вид, что жизнь продолжается. Но ничего не выходило. В их жизни стало слишком много ссор. Они ругались постоянно и Гермиона каждый раз боялась, что еще немного и муж поднимет на нее руку. Но либо тот ее слишком сильно любил, либо еще не совсем потерял рассудок. Подняв Живоглота с колен, прижала того к груди, зарываясь лицом и руками в шерсть.
Где-то хлопнула дверь. Вздрогнув, Гермиона резко вскочила на ноги, быстрым шагом выходя в коридор. Рон стоял в темноте и пытался снять обувь, опираясь рукой о стену. О Господи...
- Рон... - тяжелое дыхание и испуганный голос, - Рон, что с тобой? - неуловимым движением зажигая свет, столкнулась со взглядом мужа и шарахнулась в сторону. Тот тяжело дышал, медленно надвигаясь на нее. Сердце судорожно сжалось и замерло в груди. А еще через мгновение, Гермиона чувствует вкус алкоголя на губах мужа. С силой упирается ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть.
- Ты пьян! - отталкивая его, вытирает губы тыльной стороной ладони, - что с тобой происходит? - голос срывается и девушка уговаривает подождать себя до утра. То, что Рональд не даст ей ответа, было слишком очевидно. Но истерика уже сжала горло и Гермиона уже не могла ее сдерживать.
- Да, черт возьми! Я пьян! - муж криво улыбается и заходит в гостиную, снося за собой стол. Ловкое движение и девушка ловит его и чашки, переводя дыхание, - Не думала, что такое будет? Думала, что все будет по-другому? Гермиона, когда ты уже поймешь, что иначе ничего не будет! - голос больно режет по сердцу, выворачивая наизнанку и растирая в порошок, - ничего больше не изменится! Ничего не станет так, как прежде! Я уже не тот! Да и ты... Другая. Прости, но я тебя видеть сейчас не хочу, -  Прижав руки к губам, стирала слезы с щек, боясь того, что видит сейчас перед глазами.
- Рон..пожалуйста.... - голос срывается и говорить становится все тяжелее, - пожалуйста, пойдем спать, - протягивая к нему руку, наталкивается на презрительный взгляд.
- Уйди. Уйди, а то я сделаю то, о чем потом пожалею, - хриплый голос, удар по руке, отталкивая ее. Провожая глазами Рона, поднимающегося по лестнице, тихо всхлипнула. Возвращаться в комнату не хотелось. Она боялась не сдержаться и тогда может случиться, действительно, страшная вещь, о которой они оба будут жалеть. Выбежав в коридор, сдернула с вешалки мантию и, вылетев на улицу, аппарировала в центр.
Оказавшись посреди безлюдной улицы, зябко поежилась, оглядываясь по сторонам. Косой Переулок. Сколько лет она здесь покупала принадлежности к Школе... Сколько лет она здесь видела улыбки друзей и как ждала встречи. Стук каблуков по мостовой и Гермиона сворачивает к Дырявому Котлу. Домой не пойду. Лучше здесь переночую. Толкая дверь, вошла в полупустое помещение, опускаясь за столик, подальше от двери. Перед ней, даже не спрашивая, оказывается бутылка огневиски. К черту все.

+2

3

Гарри сидел за одним из столиков в углу и вот уже битый час пытался напиться в хлам. “В хлам” – никак не получалось, но до нелепости глупые мысли, которые лезли в голову, подсказывали, что народный герой на правильном пути. Такие, например, как тоска по барной стойке. Он уже минут десять не сводил с нее взгляда, тоскливо вздыхая и бессвязно размышляя о том, как плоха обратная сторона славы – то есть невозможность надираться в самом видном месте во всем трактире. Не то, чтобы репортеры, будь они здесь, не заметили бы Поттера в углу, но барная стойка – это как-то слишком вызывающе. Проще уж было сразу пойти пить в кабинет Скитер. А идея пить в кабинете Скитер могла бы стать одной из самых ужасных ошибок в его жизни, потому что, как известно, правильное количество огденского и из засевшей в печёнках репортерши могут сделать соблазнительную вейлу.
Да, именно такие мысли и давали понять Поттеру, что он идет правильной дорогой.
Стоящая рядом бутылка неумолимо пустела и, вчерашний герой тешил себя мыслью, что всегда может заказать еще, если одной окажется недостаточно. А ведь когда-то его вело чуть ли не со сливочного пива. В многом опыте и многие беды – вот, уже и что б напиться требуется значительно больше усилий.
Становиться алкоголиком Гарри совсем не хотелось. Но и справляться в одиночку со своей жизнью он больше уже не мог. Друзья? У него были друзья. Кажется, были. По крайней мере, он продолжал считать ими Рона с Гермионой, но то, как давно он общался с кем-то из них, говорило само за себя. Да и… чем они могли бы помочь ему? Поттеру казалось, что они все в одной лодке. Или даже в трех маленьких одинаковых шлюпках, с такими же одинаковыми пробоинами в дне. И нет ни палочки, ни инструментов, ни даже ведра, чтобы вычерпывать воду и холодная жидкость постепенно заполняет дно, морозит ноги, поднимаясь все выше и выше, пока не затянет на самое дно.
Они все сделали не так. Все трое. А может и все четверо. Гермиона, Рон, Гарри и Джинни. Они так глупо, так неправильно распределись своей жизнью, поступили так по-детски, так… не так они поступили, в общем. Гарри был уверен в этом на сто процентов. То, что они связали свою жизнь со школьными друзьями, с которыми прошли плечом к плечу все тяготы войны стало самой большой их ошибкой. Нельзя это мешать – дружбу и любовь. Нельзя портить одно другим, потому что в итоге лишишься всего. Потому что когда начнешь искать в любви дружбу, будет слишком много претензий, а когда в дружбе любовь – будет слишком многого не хватать. Но хуже было даже не это. Хуже было то, что они все засыпали и просыпались рядом с напоминанием самых тяжелых дней в своей жизни. Им бы найти себе пару где-нибудь далеко-далеко, как можно дальше от этой войны, чтобы со свадьбой началась новая жизнь, ничем не напоминавшая старые кошмары. И тогда бы, когда они встречались, они бы получали ту поддержку и понимание, которого не было дома, они бы вспоминали старые времена, если бы захотели, они могли бы понять кошмары друг друга. НО только если захотели бы об этом поговорить. А не потому, что даже из дома им некуда было бы бежать от них.
Впрочем, когда Гарри последний раз говорил с Роном? Когда с Гермионой? Он слишком занят был тем, что портил жизнь Джинни. Портил тем, что совершил ошибку и заставлял ее расплачиваться за нее. Гарри Поттер – задница, каких поискать. Вероятно, Малфой в чем-то был прав, но Гарри лучше удавится, чем признает это вслух. Он пропадал в аврорате целыми днями, пропадал сверхурочно, просился на самые тяжелые, опасные и длительные задания и только лишь затем, чтобы пореже бывать дома. А если, как сегодня, он не мог оправдаться авроратом, Гарри шел пить. Вот так – либо работа, взахлеб, до остервенения, либо огневиски столько, сколько понадобиться, чтобы заставить себя идти домой и надеяться, что Джинни уже будет спать.
Иногда Гарри хотел, чтобы она поскорее его бросила. Сама. Иногда он холодел даже при мысли об этом. Но продолжал вести себя неизменно одинаково – как трусливая скотина. И от осознания этого хотелось напиться еще больше.
- Какой же я неудачник. Неудачник, упивающийся жалостью к себе… - Поттер криво усмехнулся и щедрой, хоть уже и не твердой, рукой плеснул себе в стакан огденского, частично промазав и украсив и без того заляпанный стол небольшой вонючей лужей. Одним глотком он осушил половину и с силой звякнул стаканом о столешницу. Подпер щеку рукой и, макнув палец в лужу, повел им сторону, рисуя не самым дорогим напитком какие-то неровные линии, - Даже интересно, что случится раньше – я сопьюсь или дослужусь до главы аврората?
Вопрос был обращен только к себе и ответа он от себя даже и не ждал. Так, общался со сравнительно приятной компанией, хотя бы создавая иллюзию того, что не напивается в одиночку.

+2

4

Немигающим взглядом рассматривала перед собой стол, скользя по шершавой поверхности пальцами. Холодными, дрожащими. Не в силах поднять глаз. Сил хватило только на то, чтобы дотянуться до бутылки и плеснуть с стакан янтарную жидкость. Усталое движение, поднося стакан к губам. Большой глоток, чтобы закашляться от ощущения ожога в горле. Сжимая в пальцах стакан, вытирает губы тыльной стороной свободной руки. Ладонью по глазам, замирает на мгновение и уже не в силах сдержать слез. Они текут по щекам, а у Гермионы нет желания их стирать. Спрятавшись в глубокий капюшон мантии, упирается локтями в стол и прижимает руки к лицу. Неслышные рыдания сотрясают тело. Она не всхлипывает. Со стороны не видно ничего. А душа разрывается в клочья. Разбивается от капелек огневиски, которые оставили сейчас горящие метки внутри. Она разъедают все, выворачивая самое сокровенное. Она никогда не прибегала к помощи алкоголя и сейчас прекрасно понимала, что зря взялась. Он не заглушает тяжесть, он делает ее еще тяжелее. Отставляя стакан, протягивает руку к бутылке и подушечками пальцем обрисовывает ее контур. Холодная. Бездушная. Сейчас бы отдала все, чтобы стать такой. Чтобы не думать о том, что ее ждет на утро дома. Чтобы не видеть глаз Рона и не слышать его рыка. Она не сомневалась, что будет скандал. Она впервые не ночевала дома. Она впервые не пошла следом за ним. Он впервые спит сегодня один и утром ее не увидит на кухне. Привычная картина разбивалась, вырывая клоками то, что, казалось, осталось от их брака. Девушка делает глоток прямо из горла. Зажмуривается и судорожно вздыхает. К чему нужна такая жизнь, если она сама себе сейчас не нужна. Умница Хогвартса сейчас безбожно напивалась, разбивая собственные стереотипы и не заботясь ни о чем. Все под откос. Мысли, чувства, эмоции. Их не было. Только зияющая пустота внутри. И ее нужно было заполнить чем угодно. И сейчас этим были слезы и алкоголь, который уже не ощущался на губах.
В пабе слишком тихо. Пара-тройка посетителей и все. Стянув с волос капюшон, откидывается на спинку стула, притягивая к себе несчастную бутылку. Память - это самое страшное, что есть в человеке. Мы помним совершенно все. Абсолютно. Каждую мелочь. И, как бы не хотели забыть, ничего не выходит. А Гермиона все чаще и чаще закрывалась в пустой комнате своего собственного сознания, просматривая, будто фотографии, все то, что с ней было. Жизнь превратилась в колесо. Дом - работа - дом - работа. Только недавно ей удалось вырваться, уехав в Болгарию. Она еще Рональду сказала ,что поедет к маме, а сама уехала к тому человеку, с кем были связаны школьные годы. Гермиона так и не призналась Рону ,что они все так же продолжали переписываться с Виктором. И той осенью он снова позвал ее к себе в гости. А она сорвалась и поехала. Вот только ни разу не пожалела, что сделала это. Неделя с другом, в его доме и с его семьей. У Виктора удивительная жена и пара детей. Точные копии своего отца. Они бродили с ним ночами напролет и не могли наговориться. Оба вспоминали год приезда Крама в Хогвартс, смеялись так, будто им снова 14 лет. И Гермионе казалось ,что она снова научилась дышать. И осень была какая-то, по - особенному, красивая. Девушка никогда не замечала, в какие красивые краски окрашено все вокруг. Виктор собирал листья и дарил ей, она смеялась и краснела, как школьница. По возвращению домой Рональд долго удивлялся такой перемене в жене. И даже пару раз вспыхнул ревностью, думая, что у нее кто-то появился. А девушка только улыбалась и краснела. Ей казалось, что вот оно... Второе дыхание... Но как же она ошибалась....
То, что произошло сегодня, было началом конца. И как бы Гермиона не старалась отогнать эти мысли, у нее ничего не получалось. Все чаще и чаще девушка подумывала о разводе. Она боялась себе признаться, что Рон - это не тот ,с кем она бы хотела провести всю жизнь. И почти эти самые слова она услышала сегодня из уст мужа.
Грохот от бокала за соседним столиком заставил вздрогнуть. Подняв мокрые глаза, повернулась на звук шума. Одинокая фигура сидела за дальним столиком, как-то неестественно сгорбившись над бокалом. Прищурившись, девушка разглядела круглые очки и внутри что-то оборвалось. Страшная догадка прострелила виски. Этого не может быть. Полумрак паба не давал возможности всмотреться в человека, но сердце слишком ускорило свой ритм, давая понять, что она не ошиблась. Слишком часто видела она вот такую позу отчаяния и какой-то обреченности. Слишком много времени Гермиона провела со своими друзьями, чтобы не узнать их даже по прошествии нескольких лет.
Со скрежетом отодвинув стул, поднялась, хватаясь за стол руками. Паб дрогнул и перевернулся перед глазами. Кое-как сфокусировав взгляд на незнакомце, сделала несколько шагов в его сторону. Один шаг.. Второй... Картинка пляшет в диком танце. Третий... Четвертый... Опираясь рукой о столы, дошла, наконец, до нужного ей места. Не спрашивая разрешения, отодвинула стул и опустилась на него.
- Ты чего здесь делаешь? - осипшим голосом, сцепляя пальцы в замок, положила их на стол. Вглядываясь в такие знакомые и родные до боли очертания мужчины, с трудом узнавала в нем того мальчишку, с которым она проучилась все семь лет и прошла бок о бок Войну. Того, кто, когда-то, был ближе всех и дороже всех. Того, с кем они поддерживали в те моменты, когда опускались руки и хотелось выть. Нервными движениями по столу ладонями и Гермиона не знает, как начать разговор с тем, кого не видела очень давно. Перед ней, опустив голову на руки, сидел Гарри Поттер....

+2

5

Первая бутылка кончилась, так и не принеся блаженной стадии опьянения. Стойка все еще казалось глупо-привлекательный и Поттер все еще был достаточно трезв, чтобы понимать, что в Скитер нет ничего сексуального. Но на меньшей половине второй бутылки Гарри, наконец, понял, что ему еще есть, куда работать над своим иммунитетом к алкоголю. Мир, наконец, утратил четкость достаточно, чтобы стойка казалась неприятной кляксой, не вызывающей никаких симпатий. Скитер, впрочем, тоже симпатией не вызывала, но уже потому, что достаточно сформулировать мысль уже не получалось.
Долгожданный алкогольный туман, наконец, перекрыл все тревоги. Было уже не больно и не стыдно, только немного сонно и очень легко во всем теле. Так легко, что, кажется, любой другой, инородный предмет становился просто таки неподъемным.
Именно таким, наконец, и стал полупустой стакан - неподъемным. Гарри чуть приподнял его над столом и почти сразу обреченно понял - не удержит. Пальцы дрогнули, стекло выскользнуло и глухо ударило по столу, прибавляя к уже подсохшей луже новую, куда более обширную и куда менее художественную.
- Ч-ч'рт... - Поттер раздосадовано скривился и склонился над лужей, всматриваясь в нее.
Таких же красивых узоров и загогулинок, как на первой, ей точно не хватало. Но это Гарри, слава Мерлину, мог исправить. Луже очень повезло, что она имела дела с самим Гарри Поттером - кто бы еще ей помог бы так славно преобразиться, как не доблестный герой всея Магической Британии? Вот Поттер и помог. Потянулся к ней пальцем, надеясь подцепить ее за "край" и потянуть в сторону, рисуя спиральки, но неожиданно оказалось, что вместо пальца плюхнулся в нее всей пятерней.
- Ч-ч'рт! - недовольно и так же не оригинально пробормотал Гарри и, подтянув по столу к себе руку, устало уронил голову на сгиб локтя.
Кажется, справиться с украшением лужи герой не мог. Пока не мог. Но так просто сдаваться он не собирался. Надо было только хорошенько подумать. Немного. Но очень серьезно.
Главное только не уснуть. Кажется, ему еще куда-то было надо. Куда-то точно было надо, но куда - Гарри не помнил. В школу, что ли?
- Ты чего здесь делаешь?
Хриплый голос вырвал Поттера из "очень-серьезных-раздумий" и он, дернувшись, резко поднял голову, уставившись испуганно-расширившимися глазами в неожиданно оказавшуюся напротив женщину. Хотя, нет, какую женщину? Это ему спьяну показалось. Девчонка же, однокурсница. Подруга. Ге-е-ерми.
- Я дописал эссе по чарам! - быстро и заученно соврал Гарри, с перепугу даже сумев без запинок выговорить все предложение, хоть получилось и немного скомкано.
Хотя нет... Что-то было все же не то. Поттер прищурился, нахмурившись и пристально всматриваясь в школьную подругу. Вообще-то нет, не девочка. Это ему, наоборот, сначала правильно показалось - женщина. Совсем женщина! Это что ж выходит, он сам такой же старый?! Значит ему точно нужно не в школу. А куда тогда? Домой? Да, домой. Там, кажется, кто-то ждет...
- Щ-щ-щ'... - невнятно пробормотал Гарри, с трудом отталкиваясь от стола и, откинувшись на спинку стула, пошарил по карманам мантии.
Что именно он ищет мужчина сам плохо осознавал, но, кажется, он когда-то четко запомнил, что если надо что-то понять, то сначала нужно поискать по карманам. Если снаружи нет - то во внутренних. А если и после этого ничего не поймет, то уже можно начинать паниковать, конечно.
В одном из карманов в руку неожиданно привычно скользнул какой-то изогнутый пузырек и с трудом признав в этом действие что-то знакомое, Гарри быстро вытащил его и, откупорив, одним махом проглотил содержимое. Неприятная, горькая жидкость прокатилась по языку, опалила горло и скользнула внутрь, частично рассеивая туман. Мужчина поморщился и уже куда более ясным и осмысленным взглядом взглянул на...
Да, и впрямь Гермиону. Ну надо же, а он уже было решил, что ему просто примерещилось по пьяни.
Какое-то время он молчал, чуть хмурясь и внимательно рассматривая ее. Не старая, нет, но уже такая-не-девочка, как и он сам. Так странно и так непривычно. Они так давно не встречались нормально, не говорили, что ту Гермиону, которую Гарри иногда видел в Министерстве, он никак не мог воспринимать, как настоящую Грейнджер, пусть она даже и была уже Уизли. Настоящей Грейнджер, в понимание Поттера, было вечно семнадцать, она облегченно и устало улыбалась и лицо ее было заляпано сажей. Но это было самое светлое, самое красивое, самое нежное лицо, которое только могло быть у молодой женщины и никакая косметика не смогла бы его сделать еще привлекательнее.
В душе кольнуло что-то непонятное. Дикая смесь радости, боли и разочарования. Не в ней даже - в себе. И даже то, что Герми сейчас выглядела такой же помятой и, кажется, не совсем трезвой, только ярче подчеркивало собственное отражение, осознание того, в каком ужасном виде он предстал перед ней.
А еще Гермиона, кажется, задала вопрос, да? Что там было?
"Ты чего здесь делаешь?"
Что он здесь делает?
- Прячусь, - просто ответил Гарри, как-то глупо пожав плечами и неловко и криво улыбнувшись, - Привет.

Отредактировано Harry Potter (2014-03-28 03:53:42)

+3

6

Расцепив пальцы, провела ладонями по столу, вслушиваясь в шершавость его поверхности. Он неприятно задевал мягкую кожу на руках и отвлекал от ненужным мыслей. Паб перед глазами раскачивался и девушку начало немного мутить то ли от выпитого, то ли от усталости. Она не спала уже какую ночь. И, если прошлые бессонные ночи Гермиона провела за столом, склонившись над бумагами и стараясь разобраться в том, что там написано, то сегодняшняя бессонница была следствием сдавшей нервной системы. Склонив голову на бок, внимательно рассматривала лицо Гарри. Усталый взгляд, морщинки - лучики у глаз и какое-то застывшее выражение в глубине глаз. Гермиона почти физически чувствовала напряжение в каждом движении друга. И так хотелось его сейчас расспросить о том, почему они так давно не виделись, как дела у них с Джинни. Но что-то мешало. Она снова и снова открывала рот, чтобы задать вопрос, но не находила в себе сил. Услышав ответ Гарри, только растерянно замерла, - от кого? - в миг осипшим голосом, на мгновение поднимает глаза, чтобы увидеть его взгляд и снова отводит в сторону, оглядывая то, что было перед другом. На столе стоял только один стакан, из которого пил Поттер. Грейнджер могла бы сейчас спокойно позаимствовать его, но решив, что тот провал во времени, за которое они не виделись, могли образовать яму в отношениях между друзьями. Бывшими?
Повернувшись в пол оборота, достала палочку и призвала к себе свой, стоящий сиротливо на столе в другом конце зала. Поймав его, только ухмыльнулась. Значит, не совсем еще пьяна, если способна на лету ловить хрупкие вещи. Плеснув туда алкоголя, поднесла к губам, стараясь не смотреть на Гарри. Она знала, что он не одобрит. Знала, каким может быть у него выражение лица при виде такой картины. И не хотела это все видеть. Потому что... Было страшно. Заметив грустную улыбку на лице друга, удивленно подняла бровь.
- О чем ты думаешь? - тихий голос, словно Грейнджер сомневается в правильности построения фразы. Она видела, что Гарри пьет не от счастья. Кто бы мог подумать, что друзья, которые клялись молча в том, что их дружбе никогда не придет конец, сейчас разбежались по углам и смотрели оттуда так, будто впервые видели. Даже их короткие встречи в Министерстве ограничивались короткими кивками и еле заметными улыбками. А ведь все могло бы быть иначе. Гермиона вертит в руках стакан, опуская взгляд. Она начинает говорить очень медленно, старательно подбирая слова и понимая, что остановить этот поток она просто уже не в состоянии. И, быть может, она будет жалеть о том, что вообще пошла в этот паб, но сегодня... Дальше падать некуда.
- Я... - сердце стучит уже где-то в висках, - Гарри, у тебя было когда-нибудь чувство, что ты в чем-то ошибся? Вот сейчас. После того, как мы школу закончили. Было когда-нибудь ощущение, что ты сделал что-то не так, но уже исправить слишком тяжело? - несвязный поток, отводя глаза от Поттера и рассматривая полу пустое помещение, - а я не знаю, - продолжает, боясь, что сейчас еще одно неловкое слово и Грейнджер не в состоянии будет сдержать потока слез, - мне кажется, что вся моя жизнь - это сплошная ошибка, - почти шепотом, рассматривая жидкость в стакане, всматривалась в ее переливы, - и из-за этой ошибки страдает... Рональд, - делая глоток, зажмуривается, забыв о том, что надо дышать. Девушка ступала сейчас по краю и вот-вот сорвется. А Гарри... Он ведь друг. Он ведь всегда ее понимал. Он ведь не будет осуждать никогда.
- Я не хочу возвращаться домой, - робко начинает, поглаживая пальцами поверхность стола, - мы..я...просто устала, наверное. И вот.. Вышла погулять, - неуверенная улыбка, блестящими глазами на Гарри, неожиданно понимая, что совершенно не пьянеет, - была мысль поехать к маме, но боюсь, что будет много вопросов, на которые я не смогу никогда дать ответа, - пожатие плечами и девушке становится совершенно все равно, - а ты почему...такой? - прищур глаз и пристальный взгляд. Единственное, что могло бы сейчас напомнить о той Грейнджер, которую Гарри знал в школе. Единственное, что сейчас от нее тогдашней осталось, - давно ты пьешь? - вопрос и мысленная параллель с Уизли, который сегодня побил все собственные рекорды по выпитому. Гермиона видит эту усталую позу друга и тяжело вздыхает.
- Ты посмотри, во что мы превратились... Перестали общаться, скатываемся на дно... Это же страшно, - тон мягкий, без привычной нравоучительности, словно что-то сломалось, - почему так вышло, Гарри? Что мы сделали не так? - в отчаянии, прикусив губу. Гермиона так хотела услышать сейчас ответ. Она так хотела, чтобы Поттер улыбнулся той улыбкой, которую она видела все семь лет и сказал, что все хорошо. А ведь этого не будет никогда. И он этого не скажет. И книги никогда не объяснят, - знаешь... Я раньше думала, что в библиотеке найду ответы на все вопросы, которые меня мучали, а оказалось, что нет, - голос дрожит и на щеках мокрые дорожки, - понимаешь? Там нет ничего, - улыбаясь сквозь слезы, отворачивается и смотрит в окно, за которым давно уже темно и пусто, - прости...Я не знаю, что на меня нашло. Говорю... Говорю... Не слушай меня, - в носу предательски щипет, а Гарри расплывается перед глазами, но только уже не от алкоголя, а от, подступающих к горлу, слез.

+3

7

- От кого?
Гарри только пожал плечами, отведя глаза. От Джинни? От себя? От всего этого чертового мира, который Поттер когда-то спас, но в котором так и не научился нормально жизнь? В конце концов, у него не было нормальной жизни до самых семнадцати лет, почему бы после убийства Волдеморта что-то должно было измениться?
Он отводит глаза и не видит в этот миг, что и Гермиона делает то же самое. А потому и не понимает, в каких же они сейчас одинаковых, в каких дурацких положениях оказались. Хотя, возможно, “дурацких” – не слишком подходящее слово и “драматичных” или “печальных” им обоим подошло бы больше, но…  кто стал бы сейчас давать характеристику их жизненным ситуациям?
- О чем ты думаешь?
Он снова он только пожимает плечами, хотя Миона и не видит этого. О чем Гарри сейчас может думать? О том, как ему стыдно, что Гермиона застала его за в таком состоянии? О том, что он до смерти боится, что она спросит, как дела у Джинни, а Гарри должен будет найти в себе силы, чтобы ответит – “отвратительно. Однажды она имела глупость связать свою жизнь с козлом и трусом”? О том, что он так хотел бы встретиться с Гермионой, - по-настоящему встретиться, а не так, как они пробегают мимо друг друга в Министерстве, - в совсем других обстоятельствах? Ни одну из этих мыслей не стоит озвучивать, да и не уверен Поттер, что она спрашивала его про этот самый момент.
Молчание, - по крайней мере молчание со стороны Гарри, - затягивается и он, наконец, собрав в кулак всю когда-то по-гриффиндорски железную волю и поднимает на подругу глаза, но захлопывает рот, так не успев произнести не звука.
Сейчас не его время говорить.
Он не ожидал услышать от нее все эти слова, но сам сейчас не понимает почему. Разве он думал, что в семье Уизли-Грейнджер все хорошо? Разве не сам Поттер не далее, как этим вечером размышлял, что они все вчетвером поступили неправильно? Разве не он мысленно посадил их всех сегодня в одну лодку, которая идет ко дну? Да, он. Но это такие разные вещи – думать о чем-то, предполагать или неожиданно услышать, что все самые худшие, самые страшные твои предположения – все правда. Когда хочется кричать “я совсем не то имел в виду!”, боясь, что это именно ты накликал неприятности, но сделать уже ничего не можешь.
И когда Гарри видит, как заблестели глаза такой любимой, такой верной, такой необходимой когда-то подруги у него самого болезненно сводит скулы и до каких-то мышиных размеров спазмами сжимается сердце.
Все еще ничего не говоря он только потянулся, придвигая вплотную к своему стоящий рядом стул, поймал Гермиону за руку, потянув к себе и, только посадив рядом, наконец, крепко обнял, мягко погладив по волосам.
- Мы с тобой такие дураки, Миона, - чуть слышно шепнул Гарри, невесело усмехаясь, - Положили всю жизнь на войну, а нормально жить так и не научились. Что мы сделали с собой?
Он помолчал, задержав руку в волосах подруги, а затем осторожно отвел ее, плеснув себе еще огневиски в стакан. Второй рукой все еще прижимая Гермиону к своему плечу Гарри залпом опрокинул в себя все невеликое содержимое сосуда и, резко выдохнув, перевел взгляд на подругу.
- Я… - начал Гарри, вновь взглянув на высившуюся на столе бутылку. На заданный Гермионой вопрос чертовски не хотелось отвечать, но и замять его сейчас казалось трусостью. – Наверное, где-то полгода, как я  начал приходить в это место регулярно, когда… когда нет возможности задержаться на работе. Здорово, когда я могу остаться в Аврорате на ночную смену, когда нужно срочно выезжать на вызов, когда офис ломится от бумаг, а когда меня практически пинками выгоняют домой я… иду сюда. – Он помолчал, качая в руке пустой стакан. Хотелось снова наполнить его, вылакать все до самого дна и повторить еще раз. И еще. И еще. Может быть хоть там, на донце, найдется смелость на то, что б довести этот разговор до конца?
Или, может быть, стоит уже перестать прятаться за бутылкой и взглянуть в глаза своим боггартам?
- Я совершил очень много ошибок, Миона. Сразу, как война закончилась, я совершал ошибку за ошибкой. Даже Аврорат – я погрузился туда с головой, но я не уверен, что мне нужно было заполнять опустевшее место после одной войны другой. И Джинни… Знаешь, я сегодня думал об этом. Нам всем стоило оставаться лучшими друзьями - думаю, это единственное правильное, что мы могли бы сделать…
Еще одна болезненная, невеселая улыбка скользнула по губам бывшего героя, так бездарно убивающего свое время в кабаке. Произнести это вслух оказалось проще, чем он думал. И почему-то именно сейчас, озвучив свои мысли, показалось, что он сделал первый, пока еще неубедительный и неуверенный шаг в нужном направление. И все же он сделал то, что стоило сделать давно – взглянул в глаза своим проблемам не через матовое стекло стакана.
Неожиданно и нелепо воодушивленный Гарри обернулся к Гермионе и только взглянув на нее сообразил, что только что ляпнул.
- Ох, прости… Вы с Роном… Это, конечно же, не мое дело. Я… прости, Миона. Я не хотел… - по старой привычке растерянно запустив пятерню в растрепанные волосы Поттер виновато покосился на подругу, кусая губы.

+3

8

Зачем нужно было все это начинать? Зачем нужно было вообще приходить сюда и пытаться напиться, зная, заранее, что это не поможет и станет только хуже? Все было гораздо глубже и страшнее. Так глубоко, что не прощупать, когда началось. Война осталась позади. Они все детство провели за руку с опасностью, когда эмоции и чувства были не нужны. Они старались жить, как все нормальные подростки. Они хотели дружить, любить, быть счастливыми. Они хотели жить. Жить по-настоящему. А что вместо этого? Постоянный страх не проснуться утром. Постоянный страх, что могут не увидеть родных и близких. Этот страх стал настолько постоянен, что превратился в их тень. А тот, девяносто седьмой год? Самый страшный, потому что тогда казалось, что они сломаются. Сломаются и не смогут сделать то, что должны. Трое детей старались спасти мир от сумасшедшего волшебника. Они заглядывали в глаза отчаянию и смерти, делая глубокий вздох и шаг вперед в слепой надежде, что у них все получится. Сколько раз Гермиона ловила себя на мысли, что все зря. Сколько раз она просыпала по утрам в палатке и рассматривала ее купол, кусая губы и глотая слезы, чтобы никто не услышал и не подумал, что она боится. Сколько раз замирало сердце и хотелось все бросить. Она уже сейчас и не перечислит, но откуда-то брались силы, чтобы делать новые и новые шаги. Она заталкивала как можно глубже все, что происходило внутри, и продолжала дышать, потому что была обязана это делать, во имя родителей, во имя друзей, во имя своей собственной жизни. Даже тогда, оказавшись в поместье Мэнора лицом к лицу с Лестрейндж, Гермиона нащупывала эту самую надежду, что не умрет. Она не должна была это сделать. потому что у них была цель. Ненормальная, недетская, невыполнимая, но она была. Тогда почему сейчас Грейнджер не может ничего сделать, чтобы просто банально спасти свое собственное женское счастье? Почему она не может найти рычаги, на которые нужно надавить, чтобы стать счастливой. Тогда же она могла это сделать? Даже под Круциатусами. Даже тогда, когда видела смерть Фреда, Тонкс и Римуса. Она. Тогда. Могла. Сейчас - нет. Война не закончилась. Настоящая война всегда приходит неожиданно. Их собственная война продолжалась по сей день. Ей не удалось примириться со своими демонами. Она сломалась. Просто треснула посередине и сердце стучит перебоями, пропуская удары. Живет на каком-то автопилоте, все глубже погружаясь в пучину тоски и пустоты, которая заполнила все внутри. Она никогда и никому не говорила, но слишком часто ее посещали мысли о том, чтобы прекратить все раз и навсегда. Просто взять и выключить все, но никак не могла решиться. Просто вставала и шла дальше, вытирая слезы и продолжая улыбаться, потому что считала это все слабостью. Недопустимой для нее.
И сейчас, видя лучшего друга в таком же плачевном состоянии, вдруг, явно поняла, что их больше не осталось. Они потеряли все, превратившись в подобие тех, кем они были не так давно. От осознания этой мысли стало жутко. Настолько, что захотелось выть. Убежать подальше, спрятаться от всех и сорвать голос в немом крике. Столкнувшись с глазами Гарри, Гермиона попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и какой-то болезненной. Она сейчас много бы отдала, чтобы вернуться, хоть на мгновение, в детство. оказаться в гостиной Гриффиндора, обдумывать план дальнейших их действий, пускаться во все тяжкие и не думать о том ,что будет дальше, потому что у них на это не было никогда времени. А в носу продолжало щипать и горло сдавило в тиски. Часто-часто моргая, Грейнджер молча разрешает Поттеру притянуть ее к себе. Зажмурившись от его прикосновения, до боли прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Она ничего не говорила, просто вдыхала его запах и слушала голос. Алкоголь делал свое дело, расслабляя натянутые нервы и мышцы, укачивая на волнах тумана.
- Мы? А нас уже больше нет...Ни меня, ни тебя, ни Рона... Никого больше нет, - глухо говорит, уткнувшись в плечо друга и как-то судорожно сжимая его мантию, словно это могло как-то защитить ее от всех бед, накопившихся внутри, - а Рон почти год. И с каждым днем все сильнее и сильнее, - все таким же бесцветным голосом, констатируя факт, нежели сетуя на это. Гермиона знала, зачем тот это делает. Понимала, что эхо той самой чертовой Войны раздается до сих пор и с каждой минутой становится все громче, поглощая все и всех. Отстранившись от Гарри, поднимает голову ,чтобы найти его глаза. Она вслушивается в каждое его слово. Вглядывается в каждую его морщинку, глубоко залегшую у глаз. И, чем больше он говорит, тем все тише становятся удары сердца. Она хочет его остановить и попросить не продолжать, но с каким-то мазохизмом не может этого сделать, жадно проглатывая все, что Поттер говорит сейчас. От услышанного по спине побежали мурашки и Гермиона, застыв на мгновение, чувствует, как к горлу подкатывает нервный смешок. Прижав ладонь к губам, глубоко вздыхает, чтобы не расхохотаться в голос. Судя по всему, она сейчас напоминает неадекватную, но ей так все равно. Гарри высказал то, о чем она сама думала. Ведь их замужество друг с другом, изначально, было идиотской затеей. Они просто настолько привыкли все быть вместе, что им казалось тогда, будто их эти шаги были правильными и они все любят друг друга. О, как же они все ошиблись. Пройти Войну, победить Волдеморта, чтобы сломаться о кольца на безымянных пальцах левой руки. Какая-то насмешка судьбы. Склонив голову на бок, Грейнджер продолжает молчать, смотря на Гарри, не замечая, как по щекам текут слезы. Она давно научилась плакать беззвучно.
-Нам.. - говорить было больно, горло сдавливало и каждое слово причиняло боль, как от пореза, - нам просто надо набраться храбрости и перестать ломать жизнь друг другу, - тихо, не сводя с Гарри усталых и мокрых глаз, - кто-то должен это сделать. Ни Рон, ни Джинни не пойдут на это, потому что потом, когда станет совсем плохо, будут винить себя в этом. Остаемся мы, - тяжело дыша, вдруг, поняла, что для себя уже решила, что будет дальше. Это же просто. Подать на развод и отпустить того, кому медленно и поступательно ломаю жизнь, - они должны быть счастливы... Мне надо просто отпустить Рона раз и навсегда. Уехать в другой город и потеряться, - протягивая руку к стакану Гарри, наливает дрожащей рукой огневиски, и выпивает залпом, - пойдем отсюда? Возьмем еще по бутылке и давай отправимся на Гриммо? Там ведь никто не живет сейчас... - неожиданно предлагает, чувствуя, как ей жизненно-необходимо вспомнить все. Чтобы потом забыть.

Отредактировано Hermione Granger (2014-04-13 01:28:30)

0


Вы здесь » Carpe Retractum » Архив незаконченных отыгрышей » А что, если...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC