Carpe Retractum

Объявление



СОБЫТИЯ В ИГРЕ:
Из Азкабана был совершен массовый побег Пожирателей Смерти, что понесло за собой множество жертв среди Авроров, охраняющих тюрьму. Магический мир в ужасе от обрушившейся на него новости, особенно после недавно парящей над Лондоном Черной Метки. Министерство Магии озабочены повышением мер безопасности волшебников. А в клинике святого Мунго происходит все больше интересных событий...
В ИГРУ СРОЧНО НУЖНЫ:
• Редьярд Монтегю
• Джастин Финч-Флетчли
• Кристофер Яксли
• Марта Робертс
• Стреджис Подмор
• Тибериус Огден
• Теодор Нотт
КВЕСТОВАЯ ОЧЕРЕДНОСТЬ:
• 3 Зеркало, зеркало на стене - Game Master
• 5.1 Рок-н-ролл, господа Авроры - Jane Gofman
• 8 А ночи здесь тихие - Tracey Davis
• 9 Белыми нитками - Ronald Weasley
• 11 Театр теней vol. 1 - Rabastan Lestrange
•12 Малфоевский переполох - Draco Marfoy
•13 Храните деньги... - Gwenog Jones
•14 Военный синдром - Rionach O'Neal
•15 Вспомнить все - Neville Longbottom

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Carpe Retractum » Архив незаконченных отыгрышей » For stony limits cannot hold love out.


For stony limits cannot hold love out.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название:For stony limits cannot hold love out (Каменные ограды остановить любовь не могут.)
Участники:Hermione Granger & Ronald Weasley
Место действия: Лондон
Время действия: 2002-2003 год
Описание: Мы с тобой прошли огонь, воду и медные трубы. Мы пережили стах, смерть, войну. Мы настолько рядом, что уже не представляем, как быть далеко друг от друга. И, казалось бы, сейчас все должно успокоиться, потому что мы, наконец-то, вместе. Вот только почему, стоило нам съехаться, все идет шиворот-навыворот? Мы ссоримся чаще, чем обычно. Мы постоянно расходимся и нам обоим кажется, что это в последний раз. Ты ревнуешь меня чаще, чем обычно, а я, будто специально, делаю вид, что ничего не вижу. Знаешь...Может, нам не нужно быть вместе? Может, от этого только всем хуже? Ты сам посмотри...Все родственники устали видеть, как мы то и дело оказываемся на их пороге, потому что, в очередной раз, ушли из дома. Все наши друзья уже не находят слов, чтобы успокоить нас, когда мы снова ругаемся, и после, чтобы помирить. Может, нам надо разойтись раз и навсегда и тогда все устаканится? Ведь друзьями же мы можем быть, правда? Ты вспомни Хогвартс! Или... Или ты думаешь иначе?
Предупреждения:а вдруг?)

Отредактировано Hermione Granger (2014-03-03 01:05:09)

+1

2

24 января 2002 года

Несколько лет назад Рональд и подумать не мог, что устанет от присутствия Гермионы в его жизни. Но он устал. Чертовски и до дрожи в пальцах. Ему уже давно больше нравилось находится в их с Гарри кабинете в Аврорате, чем в милом и уютном доме, который они с Гермионой купили около года назад. Надеялись что все изменится, не будет ревности и усталых истерик, но вот стало все еще хуже. Ссоры - чаще, ругань - громче, а родители и друзья уже устали видеть их измученных не-семейной жизнью.
Уже даже на работу как на праздник. Рональд переставал чувствовать психологическое давление, когда покидал периметр их "милого гнездышка" и оказывался в суровом аврорате. Он задерживался допоздна, брал с лихвой заданий - все для того, чтобы как можно меньше времени проводить с Гермионой. Они избегали друг друга. Это замечали все, абсолютно и без исключения. Рон устал отвечать на вопросы семьи и друзей, придумывать глупые отмазки и отговорки, которые были сплошняком сшиты белыми нитками.
Когда они только начали встречаться - все было прекрасно. Война позади, впереди только светлое будущее... Но? Рональд не знает, в какой момент все пошло наперекосяк. Когда рухнуло то, к чему он так долго стремился. Он любил Гермиону всю свою сознательную жизнь, а что сейчас? Когда исполняется мечта - она перестает быть мечтой, становится рутиной и с этим ничего не сделать.
Иногда Уизли думает, что нужно расстаться, нужно прекратить эти садо-мазохистские отношения, перестать мучить друг друга. А потом вспоминает, через что ему прошлось пройти, чтобы получить то что он сейчас имеет. И становится горько и печально. Прошлое держит и не отпускает.

Сегодня все развивалось по обычному сценарию. Уйти из дома на работу пока Гермиона еще не проснулась, перебирать бумажки, а при первой возможности - рвануть на задание, которое уже тоже давно стало обычной рутиной. Уже вечер, а домой, как и обычно, идти совершенно не хочется. Гарри, будучи примерным мужем, уже несколько часов назад вернулся домой к Джинни, оставив Рона наедине с тишиной кабинета и своими мыслями. Уизли бы и ночевал на работе, будь у него такая возможность, но её нет, потому что за этим последует лишь еще один скандал, закончившийся очередным уходом из дома. Кого и куда не важно. От перестановки слагаемых - сумма не меняется.
Часы показывают десять вечера и Рональд понимает что ему пора возвращаться. Обычно в это время Гермиона не намерена выяснять отношения, она слишком устает от работы в Мунго и на скандалы просто нет сил. Как и Рональда, уже слишком давно.
Яркое пламя каминного перемещения освещает гостиную. Несколько шагов вглубь комнаты. Рональд прислушивается к тишине дома, пытаясь понять, где Гермиона и дома ли она. Конечно же, дома, как может ли иначе. Он уже слышит шаги на лестнице со второго этажа и ему хочется прикинуться предметом мебели, авось не заметит, но это слишком глупо, да и никогда он не отличался в траснфигурации.
- Привет, - угрюмо бормочит Рон, всем своим видом пытаясь показать что безмерно устал на работе. Не прокатит, он знает, но все равно пытается.

Отредактировано Ronald Weasley (2014-04-21 22:08:52)

+3

3

Когда люди любят друг друга - это, априори, тяжело. Куда легче было бы, если кто-то позволял так к себе относиться. Если же этого нет, то эмоции зашкаливают, искрясь и переливаясь. Они взрываются быстрее, чем подключается разум. Они выжигают все изнутри и становится невозможно дышать. Ты загоняешь себя в клетку и мечешься в ней, не зная, как поступить правильно. Оглядываясь назад, Гермиона не была уже уверена в том, что тот поцелуй в Хогвартсе в самый разгар войны и его ответ на него, было тем, что они должны были сделать. И правильно ли это? Ей казалось, что после всего, что случилось и после того, сколько лет они к этому шли, все должно быть как-то иначе. Они должны были быть счастливы. Они должны были успокоиться. Они должны были...А, действительно, ли должны? Пожалуй, до тех пор, пока они не решили жить вместе, все именно так и было. А потом... Потом, в какой-то момент, все треснуло и разлетелось, подобно разбитому зеркалу. Постоянные ссоры изматывали. Повышенные тона стали почти нормой в их доме. Хлопанье дверьми настолько частыми, что ей пришлось наложить на петли чары, чтобы, однажды, кто-нибудь из них не выбил бы их. Она изнуряла себя постоянными вопросами, которые не отпускали даже на работе. Девушка все чаще и чаще проваливалась в них, стараясь найти ответ, который казался сейчас очевидным. Вот только произносить его вслух ей совершенно не хотелось. Она боялась этого. Боялась того щемящего чувства, которое она, впервые, испытала в тот страшный год, когда Рональд ушел от них. Девушка хваталась за все, что только можно и нельзя, понимая, что идет не в ту сторону. Вот только спросить было не у кого. Каждый раз, когда она открывала рот, чтобы поделиться с мамой или Джинни, слова застревали в горле. Слишком многое пришлось бы говорить. Слишком многое объяснять. Только вот сил нет на это, поэтому ничего не оставалось, как сжимать зубы, улыбаться и делать вид, что все в полном порядке. Возвращаясь домой, Гермиона уже знала, чем закончится вечер. Она пыталась сдерживаться, но это становилось все труднее и труднее. В итоге, они снова срывались на крик. Ей часто казалось, что еще немного они перейдут на волшебные палочки, поэтому все чаще вечерами прятала свою в нижний ящик стола, чтобы, ненароком, не выпустить из нее заклинание. Сегодняшний же день начался настолько обыденно, что она могла уже рассказать о том, что будет дальше. Рональда уже не было дома, когда она проснулась. Молча уставившись на пустое и уже холодное место, где он спал, девушка шумно выдохнула, сползая по подушкам под одеяло. Как же мне все это надоело...Господи...Зарывшись в одеяле, Гермиона до боли прикусила губу, чувствуя, как раздражение мурлыкает, просыпаясь и царапая нервную систему острыми когтями. С этим надо что-то делать. Резко спрыгнув с кровати, она распахнула шкаф, чтобы подобрать одежду на сегодня. Пара минут на приготовление крепкого кофе. Еще немного, чтобы собрать бумаги. Мгновение, чтобы покинуть дом и оказаться на работе, куда она ныряла с головой, находя лекарство от всех душевных терзаний. Грейнджер работала на износ, стараясь вымотать себя настолько, чтобы сил не хватило ни на что больше. Она не просто разбирала-заполняла-выписывала-подписывала бумажки. Она сама ходила по палатам, выслушивая каждого и делая назначения. К этому еще добавлялась одна-единственная палата, о которой девушка никому не рассказывала. Гермиона часто думала, что, вполне возможно, рассыпающиеся отношения с Рональдом как нельзя кстати, потому что, когда он узнает о том, что она скрывает, их уже точно не будет...Закрывшись в своем кабинете, девушка не заметила, как наступил глубокий вечер. Бросив взгляд на часы, только тяжело вздохнула. День прожит не зря... Хоть для кого-то.
Оказавшись около своего дома, какое-то время вглядывалась в темные окна, прекрасно зная, что Рона нет еще дома. Его задержки на работе неприятно давили на виски и в голову лезло все, кроме того, что он просто занят. Все чаще и чаще Гермионе начинало казаться, что у него кто-то появился. Сказать в лицо об этом ей не хватало сил, поэтому ничего не оставалось, как просто думать. Хотя, она уже давно для себя поняла, что не всегда выводы верны. Собравшись с силами, Гермиона толкнула дверь и вошла в дом, на ходу раздеваясь и палочкой отправляя вещи по местам. Закрывшись в комнате, она придвинула к себе книгу и поманила Живоглота, который тут же свернулся калачиком у ее ног. Сколько времени прошло, Грейнджер не знала. Очнулась же только тогда, когда внизу раздался характерный хлопок при перемещении через камин. Рональд...Спрыгнув с дивана, девушка выскочила из комнаты, чувствуя, как заходится сердце. Она резко затормозила на последней ступеньке, вглядываясь в такие родные и усталые глаза. Если мы сегодня поругаемся, то это будет последняя наша встреча. Словно обещая себе, робко улыбнулась, чувствуя себя так, будто ей снова семнадцать лет.
- Привет, - голос звучит неуверенно и глухо, - ты сегодня позднее обычного... - делает маленький шаг, чтобы спуститься с лестницы и смотрит снизу-вверх на Рональда. Если не сегодня, то никогда...- Рональд... Нам нужно поговорить... - глубоко вздыхает, набираясь смелости для этих слов и не спускает встревоженного взгляда с него. Неожиданно даже для самой себя, берет Уизли за ворот аврорской мантии и тянет на себя, чтобы крепко прижаться к его губам. Она просто должна была почувствовать его. Она должна была услышать свои эмоции от его прикосновений. Она должна была знать, есть ли между ними что-то или ничего и не было никогда. Судорожно обнимая молодого человека за шею, встает на мысочки, крепко прижимаясь к нему.

Отредактировано Hermione Granger (2014-03-11 03:13:48)

+3

4

Нет силы на ссоры, нет сил совершенно ни на что, ни физических, ни моральных. Рональд устал безмерно и полностью. И вроде бы, война закончилась очень давно, но внутри она продолжается. Совершенно другая, но намного более болезненная и безнадежная. Война с чувствами - вряд ли что-то может быть хуже чем это.
Рон поднимает на Гермиону взгляд, полный усталой боли, в надежде что она поймет, что оставит в покое, что не будет устраивать разборки на пустом месте. Но, кажется, тщетно.
- Ты сегодня позднее обычного...  Рональд... Нам нужно поговорить...
Уизли молчит, не отрывая взгляда от лица Гермионы. Он устал. Он уже ничего не хочет. Ни говорить, ни молчать, ни жить в этом слишком семейном гнездышке, который никогда таковым не являлся. Они делят один дома на двоих, спят в одной постели спиной друг к другу, у них нет ничего общего и они просто стараются видеть друг друга как можно реже.
Как они могли потерять то, что хранить было не сложно?
Ответа нет, так же как и надежды на что-то хорошее, на то, что потеряно когда-то давно.
Рональд не ожидает поцелуя. Рональд безгранично удивлен, потому что вместо этого ожидал получить каким-нибудь особенно мерзким сглазом в лицо. Рональд обнимает её за талию, прижимает к себе. Рональд боится отпустить, боится что все это превратится в мираж и исчезнет, будто и не было никогда. Поцелуй - непозволительная роскошь для их взаимноуничтожающих друг друга отношений. Но сейчас все настоящее и это не хочется терять. В это мгновение кажется, что все можно исправить, что все можно вернуть. Кажется, что они больше не будут устраивать ссоры, уходить из дома и врать своим друзьям что все хорошо.
Но хорошие мгновения имею свойство заканчиваться.
Уизли отстраняется, чувствует, как сердце в груди бьется в бешеном ритме, а в голове одуряющая пустота. Забытые ощущения, забытые эмоции, забытые чувства, забытое "мы". Чувства внутри превращают все в жерло вулкана, готового извергнуться в любую секунду.
- Ты хотела поговорить, - голос тверд и в то же время безмерно уставший.

+3

5

Она не знала, зачем шагнула в эту бездну. Не думала и просчитывала свои шаги наперед. Она просто сделала то, чего хотелось больше всего в ту минуту, когда увидела его посреди комнаты. Она послушала свои эмоции, когда прижалась к его губам в просящем поцелуе. И тот ураган, который, казалось, накрыл с головой был полной неожиданностью для нее самой. Судорожно хватаясь за плечи Рона, Гермиона плотнее прижималась к нему так, будто они снова стояли посреди коридоров Хогвартса, держа в руках клыки Василиска. Именно тогда Грейнджер наплевала на все правила приличия, именно тогда она забыла о том, что вокруг идет Война, потому что тогда он произнес те слова, которые не шли в сравнение ни с одним сахарным выражением, которые принято говорить, чтобы показать свои чувства. Он сказал больше, чем можно было. Он сделал то, чего она никак не ожидала. И вот сейчас, задыхаясь от эмоций, чувствуя, как шумит в ушах, Грейнджер обнимала за шею самого дорогого ей на свете человека. Она чувствовала, как Уизли за нее хватается и как отвечает ей. И это не шло ни в какое сравнение с тем, о чем она думала о том, когда делала это. Ей казалось, что он оттолкнет. С трудом оторвавшись от губ молодого человека, Гермиона фокусирует на нем взгляд, всматриваясь в такие родные черты лица так, будто видела его впервые.
- Что? - не сразу до девушки доходит смысл фразы Рона. Удобнее устроившись в его руках, машинально прокручивает в пальцах пуговицу на его рубашке, - да... Хотела... - чуть подсевшим голосом, пытается собрать мысли в кучу и начать внятно произносить слова. Внутри все заходилось от счастья. Она не придумала себе те эмоции, которые сейчас бушевали внутри. Она не сочинила себе эту сказку, где она любила его. Это все было по-настоящему. Взяв Рона за руку, потянула за собой на диван.
- Я много думала о нас и о том, что у нас происходит в последнее время, - закинув ноги на его колени, придвигается вплотную к Уизли, рассматривая его профиль и борясь с желанием прикоснуться к нему снова губами, - понимаешь, мы настолько часто ругаемся, что уже даже не пересчитать сколько за день раз это происходит, - шепчет Грейнджер, расстегивая верхние пуговицы на рубашке и касаясь подушечками пальцев открывшейся теплой кожи, - если так дальше будет продолжаться, то не знаю, к чему это приведет... - не выдержав, касается губами уха Рона, чуть прикусив мочку, - поэтому я подумала, что, может быть, нам стоит поговорить об этом и решить, что делать дальше, - губами прочерчивает дорожку из легких поцелуев по шее, - без скандалов и истерик... - еще одна пуговица выскакивает из петельки, - с моей стороны, - еле слышно шепчет ему на ухо, чувствуя, как в груди заходится сердце и чуть дрожат руки. Нет, она, конечно, не так представляла себе этот разговор, но сидеть в опасной близости с тем, по кому, как оказалось, соскучилась не только она, но и ее тело, было. надо сказать, очень приятно. Признавшись себе в этом, Гермиона почувствовала, как загорелись огнем щеки, стекая на шею. Она усердно гнала от себя мысли, что у него мог бы появиться кто-то на стороне, особенно, учитывая их отношения в последнее время, которые смутно можно было назвать отношениями. Вот только Грейнджер не знала, как Рональд сейчас к ней относился, поэтому говорила слишком осторожно, как и расстегивала пуговицы на его рубашке. Шумно выдохнув, Грейнджер поймала взгляд Уизли и поймала себя на том, что ей резко перестало хватать воздуха. Он устал и это видно было в каждой морщинке у его глаз. Он сейчас был не тот мальчишка с потрясающим чувством юмора, которого она знала с самого детства. Неожиданно для самой себя, девушка, вдруг, поняла, что не помнит, когда Рон в последний раз шутил, хотя раньше он заставлял ее хохотать постоянно. Она могла ругаться на него, отмахиваться и просить перестать, но никогда не могла заставить себя не смеяться на его слова. А сейчас... Они так давно вместе. Они уже так давно живут вместе, а она не может вспомнить, когда Уизли смеялся. От осознания этого факта, ей стало страшно. Неужели они настолько запустили свои чувства? Неужели они просто существуют друг с другом и это только привычка?
- Что между нами, Рон? - касаясь губами кончика его носа, мягко задает вопрос и, не моргая, смотрит в глаза, боясь пропустить что-то важное, что могло бы высветиться на его лице. О том, что Уизли не умеет врать, Грейнджер очень хорошо помнила, поэтому сейчас девушка знала, что сможет понять, обманывает он ее или нет. И так страшно получить ответ. Настолько жутко увидеть на его лице разочарование, что этого просто не описать словами. Гермиона глубоко вздыхает и, набравшись смелости, задает самый главный вопрос, который решит раз и навсегда все, - чего ты хочешь? - ей хочется спрашивать дальше и дальше, но она знает, что нужно дать ему времени, чтобы он смог ответить. Сжав губы, до боли прикусывает их, продолжая теребить очередную пуговицу на его рубашке, грозя оторвать.

Отредактировано Hermione Granger (2014-03-28 06:56:25)

+2

6

Эмоции и чувства зашкаливают, а в голове сумбурный бардак, успокоить который не возможно. Рональд долгое время считал, что они с Гермионой подходят все ближе и ближе к той черте, перейдя которую не будет уже никаких "мы", да даже дружбы не будет. Ничего не будет.
И всего один вечерний поцелуй меняет многое. Ломает ожидания, дарит надежду на счастье, такое казавшееся недоступным и недостижимым. Рон внутренне содрогается от мысли, что все это может быть только иллюзией, не правдой, лишь надуманным. Он не знает, о чем думает сейчас Гермиона, Рональд слишком давно перестал понимать её ход мыслей. Да и себя он тоже давно не понимает.
Все смешалось, превратилось в клубок рутинных будней, переплетающихся и становящихся единым целым. Рутина серая, затягивающая в себя, как болото. И ты только и можешь, что хвататься как утопающий за соломинку, в надежде что это поможет, что это спасет. И внезапно, спустя уже несчетное количество времени, серость пробил лучик надежды. Такой слабый, такой ненадежный, но все же это была надежда. Надежда на то, что все еще можно исправить. 
Они с Гермионой сидят на диване в гостиной их милого гнездышка - когда-то давно, еще в Хогвартсе, даже такая мечта была слишком смелой. Вот только что они сейчас имеют в итоге? Мечта имеет свойство не оправдывать себя. Ты ждешь её исполнения, надеешься и веришь, а выходит все далеко не так, как ты себе представляешь. И это больно, безумно.
В Хогвартсе он любил Гермиону без каких-либо но, чистой и светлой детской первой любовью. Вот только с возрастом и любовь взрослеет, и требования к ней становятся жестче. Они изменились, их любовь изменилась.
Рональд думает об этом, пока Гермиона медленно расстегивает пуговицы его рубашки и выцеловывает дорожку осторожных поцелуев от мочки уха к ключице и ниже. Рональд думает об этом, смотря в глаза девушке, которую когда-то любил больше жизни.
Что случилось? Что изменилось? Почему они так изменились?
Эти вопросы долбятся об черепную коробку в бешеном ритме, как и сердце в груди. Уизли не может отрицать, что он скучал по такой Гермионе. По той, от которой теплыми домашними волнами исходит чувство любви, с которой ощущаешь себя на своем месте в этой жизни. По той, с которой они не ругались из-за мелочи вроде задержек на работе или запачканного чем-то смутно похожим на помаду воротника рубашки. По той, с которой они были действительно вместе, потому что любили, а не потому что это стало привычкой.
Скучал не только разум, но и тело. От легких прикосновений кружится голова, ведь после стольких лет совместной жизни, кому как не Гермионе знать все его уязвимые точки и эрогенные зоны. Рональд возбужден из-за простой близости и незамысловатых ласк девушки, отношения с которой давно стали якорем, который тянет его на дно. Это удивляет и поражает.
Уизли отстраняется от Грейнджер, смотрит ей в глаза и чувствует, что его собственные глаза начинает предательски щипать. Может, этот вечер изменил многое, может, он просто расставил все на свои места. Он обдумывал этот вариант давно, знал, что рано или поздно это произойдет. Вот только от этого не менее больно.
- Нам нужно расстаться, - Рон говорит это быстро и на одном дыхании, напоминая сам себе того рыжего паренька с веснушками, который не решался пригласить любимую девушку на свидание боясь быть отвергнутым. Ну вот, пригласил и теперь, спустя пять лет, он сам же с ней и расстается. Отношения, основанные на привычке - это не отношения.
Рональд встает с дивана и отходит к окну, чтобы не видеть лица Гермионы. Это слишком больно и невыносимо. В углах его собственных глаз наворачиваются слезы. Он знает - так правильно, но так же он знает тот факт, что он все равно частичкой себя любит Гермиону. Пускай не так, как раньше, пускай лишь отголосками, пускай это всего лишь привычка, но он любит.

Отредактировано Ronald Weasley (2014-04-21 21:24:43)

+1

7

Когда совсем плохо, то ты хватаешься за любую возможность, чтобы только не видеть этого. Ты пытаешься сделать все, чтобы убедить себя, что все нормально и ничего не происходит. Ты ищешь любую возможность обмануть самого себя, а потом, когда это не выходит, то искренне расстраиваешься, потому что не хотела видеть очевидных вещей. Гермионе всегда удавалось найти выход из той и иной ситуации. Она всегда умела придумать объяснение всему, что происходит. А вот сейчас, сидя на диване, чувствовала, как заходится сердце и уплывает реальность. Она хваталась за Рона, за его взгляд, за его дыхание, будто чувствовала, что это будет все в последний раз. Именно сегодня все закончится и они перестанут издеваться друг на другом, отпустив. И так не хочется, чтобы это все было правдой. Так не хочется, чтобы реальность рухнула на плечи, сметая все на своем пути. Так хочется, чтобы Рон сейчас прижал к себе и заставил забыть ее обо всем. Она смотрит на него и видит, что все бесполезно. Бесполезно, потому что он к ней не прикасается и не отвечает на поцелуи больше. Неужели ему неприятно? Неужели я ему омерзительна? Как-то неожиданно горло перехватывает и становится трудно дышать. Грейнджер не предпринимает попытки задержать Уизли, когда тот встает с дивана. Она как-то-по детски сжимает ладони на коленях и боится смотреть на него, будто сейчас случится самое страшное. А потом... Потом в комнате стало резко мало воздуха. Она сидит с широко распахнутыми глазами и, не мигая, смотрит в спину Рону. Как-то внезапно перехватило дыхание, будто кто-то ударил под дых и из легких выкачали весь воздух. Она опускает глаза на руки и никак не может разрушить тишину, воцарившую в комнате. Она пытается начать думать, но нарастающий шум в ушах не дает это сделать. Гермиона отрывается от созерцания пальцев и обводит мутным взглядом комнату, не понимая, почему мебель здесь стоит именно так, а не как-то иначе. Зрение выхватывает вазу, подаренную им ее же родителями, когда они только съехались с Роном. Почему-то именно сейчас стало важно, зачем она поставила ее именно туда. Жизненно необходимо было знать, почему она ее поставила на самое видное место. Рассматривая ее, девушка не замечает, как почти порвала край рубашки, который мяла все это время. Надо, наверное, что-то сказать...Надо сказать же....
- Расстаться... - бесцветным голосом, будто не до конца понимая смысла этого слова, - да, конечно... Нам надо расстаться...Ты прав... - она медленно поднимается с дивана и какое-то время застывает на месте, уставившись в одну точку. Очень хочется сказать что-то на прощание, но в голову ничего не лезет и такое ощущение, будто распух язык. Она знала, что при расставании нужно обязательно что-то говорить, чтобы постараться остаться друзьями, но что-то подсказывало, что даже друзья уже им не подходят. Сердце глухо стучало о ребра, то замирая, то ускоряясь. Оно билось так, словно хотело пробить грудную клетку, и, возможно, сейчас это было бы самым лучшим исходом разговора. Медленно, будто заторможенная, она поворачивается к двери и еле передвигает ногами, - конечно. Расстаться. Как я сама до этого не додумалась, - охрипшим голосом, едва шевелит губами, берясь за дверную ручку, - я...береги себя, - распахнув ее, только поймала себя на мысли, что дверь слишком тяжелая. Дальше Гермиона не помнила, что происходило. Кажется, она собирала вещи. Кажется, она пыталась уложить все в несколько чемоданов и у нее ничего не происходило, потому что падало из рук, а палочка вибрировала так, что пришлось от нее отказаться, чтобы не разбить, грешным делом, дом. Кажется, она смогла-таки аппарировать в дом родителей. Она даже помнит, что ничего не сказала маме, столкнувшись с ее испуганными глазами. Кажется, она просто махнула рукой и поднялась в свою комнату, которая совершенно не изменилась с того девяносто седьмого года, когда она ушла отсюда. Кажется, ей удалось даже заснуть...

+1

8

5 мая 2002 года

Три месяца - срок долгий. Три месяца - именно столько времени прошло с того момента, как Рон и Гермиона расстались. И кажется уже навсегда, ничего не вернуть и они потеряли то, что их связывало почти что всю их сознательную жизнь. Любовь, которую не смогла загубить война с Волдемортом, но которую они потратили впустую уже в мирное время. Наверно, все дело в том, что из чего-то яркого и всепоглощающего эта их любовь превратилась в обычную семейную рутину. Рональд не ожидал, что выйдет так, когда они с Гермионой решили съехаться и жить отдельно от родителей. Купили дом в пригороде Лондона, они же герои войны, они могли себе это позволить. Вот только "они" уже потеряны навсегда, а дом в пригороде Лондона пустует, ведь Гермиона вернулась к родителям, а Рон почти там не появляется - ночует либо у Гарри, либо на работе, и редко - в Норе, под сочувствующие взгляды мамы и Джинни.
Три месяца Рональд сознательно заваливает себя работой. Больше дежурств, больше рейдов, больше бумажной работы - все действия уже доведены до автоматизма, он почти что живет на автопилоте. Иногда Гавейн отправляет его домой - отсыпаться, а Уизли идет в бар, напивается и остается ночевать в Дырявом Котле, чтобы с утра прийти на работу таким же невыспавшимся, с мешками под глазами, да еще с перегаром и жутким похмельем от огневиски. Поттер смотри сочувствующе и прикрывает друга, чтобы тот мог хоть немного подремать на диване в их тесном кабинете.
Три месяца Рональд пытается не думать о том, что он скучает по Гермионе. Иногда, после дежурства, приходит к больнице Святого Мунго и долго стоит за углом противоположного здания, дожидаясь пока Грейнджер выйдет со своей смены и аппарирует домой. Просто чтобы увидеть, но так и не подойти. Даже не общаясь и не видясь с некогда любимой девушкой - он знает, когда и во сколько у неё заканчивается ее дежурство, где она проводит свои выходные, когда видится с Джинни. Нет, он не следит, что вы! Просто слишком хорошо знает Гермиону. Они даже не разу не заговорили за это время. Когда нужно отправиться в Мунго - Рон просит Гарри самому поговорить с Мионой, а Уизли в это время ждет в приемной, выпивая очередное кофе за день.
Вчера Рональд опять напился, почти что до беспамятства и кто-то из посетителей Дырявого Котла леветировал его бессознательное пьяное тело в задрипанный номер этажом выше. Превозмогая головную боль и желание выблевать к чертям все внутренние органы, на утро Уизли встал, принял душ, из которого как и обычно, текла только холодная вода и отправился на работу. Холодный душ немного взбодрил и освежил голову, но у рыжего на лице было написано, что он уговорил литр огневиски в одиночку прошлым вечером. Кое-как доковылял до работы, кое-как оправдался перед Гавейном за опоздание, кое-как собрался на очередной запланированный рейд. И кое-как упал в обморок, стоило только аппарировать на место назначения.
В сознание Уизли приходил с трудом и все с той же головной болью. Потолок - белый, идеальный, без единой трещинки и паутины, а еще отвратительный запах зелий и трав, вызывающих только рвотный рефлекс. Здравствуй, больница Святого Мунго! Как же Рональд безмерно рад здесь оказаться прямиком с дежурства. Он смутно припоминает, какой сегодня день недели и число, а потом подавляет желание аппарировать прямиком с больничной койки хоть куда-нибудь, но, во-первых, не находит палочку, а во-вторых, опасается аппарировать прямиком в морг в виде еще теплого прелестного рыжеволосого трупика. А все дело в том, что Гермиона сегодня точно на смене и не сможет отказать себе в удовольствии прочитать лекцию, как плохо пить, не спать и изводить себя работой. Голос бывшей девушки уже заранее звучит в голове, вызывая ответную боль и желание накрыть голову подушкой.
Кажется, именно в этот момент скрипнула дверь и в палату кто-то вошел. О, великий Мерлин, как же Уизли надеялся что это пришел Гарри с какими-нибудь мандаринками, апельсинчиками, да хоть с огурчиками малосольными приготовления Молли Уизли! От последних, кстати, Рон бы не отказался.

+1


Вы здесь » Carpe Retractum » Архив незаконченных отыгрышей » For stony limits cannot hold love out.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC